wr

Тёмные книжные аллеи

В минувшее воскресенье выступили с петербургским отделением Dark Romantic Club на "Летних книжных аллеях" - сезонном книжно-просветительском проекте, существующем в Петербурге с 2015-го г. при поддержке "Книжной лавки писателей" и городских творческих литературных объединений.
"Тёмные романтики" выходят на сцену памятной Малой Конюшенной уже в третий раз.
Для меня это был первый опыт, но в программу взяли два моих стишка (один новый и один старый), предложенное мною (очевидное, кажется) название - "Тёмные аллеи", а также эпиграф, тоже из Ивана Алексеевича: "Человека делают счастливым три вещи: любовь, интересная работа и возможность путешествовать".
Сюжет в нашей поэтической мистерии, однако, был свой, не "бунинский"; костюмы продумывались заранее, а вот сценическое движение пришлось сочинять на ходу - подмостки в этом году вмещают не более пяти человек.
Часовое выступление можно считать успешным: публика останавливалась, аудитория росла, аплодировала; подходили с благодарностями, спрашивали про объединение, брали визитки... Дело романтизма, возможно, пока не побеждает, но определённо живёт - даёшь поэтическую революцию, ура, товарищи!
Спасибо Клубу за чувство единения и кураж, dark_raist и nepravilnyep4el - за оперативные и качественные фотографии.
Видеозапись Ренарта Фасхутдинова, к сожалению, захватила только половину концерта, но планируется повторение программы осенью.
cin

Дикарка / Ю. Павлов. - 2001. - 98 мин.

Давеча уважаемый jeanix затеял перечень ассоциативно-летних фильмов... Подсунула в него глаголевский "Месяц в деревне", - ну и музыкой навеяло пересмотреть другую "дачно-усадебную" экранизацию.
Соавтором А.Н. Островского везде значится Н.Я. Соловьёв, но Островский почти полностью переделал изначальную "комедию в пяти действиях": сокращения, добавления, изменения сцен, имён и характеров... и собственно заглавия, выделившего главное действующее лицо - Дикарку, Варю Зубареву.
Взбалмошная, выросшая на природе барышня дозревает - пока скорее телесно, чем умственно и духовно, - до сватовства, и олицетворяет собой, по сути, главный конфликт пьесы: между старым, во многих смыслах, дворянством, праздным, порочным, бесполезным, - и "материалистами", молодыми буржуазными "преобразователями", не гнушающимися работать.
Однако острый социальный конфликт конца XIX в., бережно перенесённый на киноэкран века XXI, кажется, теряется за более актуальными смысловыми пластами.
Во-первых, это, как и в фильме В. Глаголевой, конфликт двух женщин: ещё вполне молодая Марья Петровна, тянущая на себе всё хозяйство, пока идеалист-муж козелком скачет "занимается саморазвитием" в европах, по совету свекрови пытается развлечь скучающего в деревне Александра Львовича - подстраивает его встречу с Варей... и между ними неожиданно вспыхивает огонь, грозящий пожаром нескольким жилым домам и одной фабрике. Но мучительно, молча вынимая из себя ошмётки былой любви к Ашметьеву, Ашметьева опирается на ресурсы и качества, которых с трудом удаётся добиться даже современным женщинам: финансовую независимость, трезвость мышления, силу духа; в черновиках Соловьёва, кстати, Марье Петровне было уготовано самоубийство или постриг, но Островский оказался "материалистом". О буре, которая разыгрывается в душе Ашметьевой при виде пронзительно-романтических прогулок мужа с молодой барышней, мы косвенно можем судить только по проникновенному романсу на стихи Я. Полонского, звучащему за кадром в исполнении С. Белоклоковой.
Во-вторых, истерики самой Вари - это, конечно, конфликт внутренний, но, думается, не из-за реального выбора между пожилым бонвиваном, готовым (на словах) потакать любой шалости своей Дикарки, и жёстким, но незлым и дельным Мальковым - с которым, к тому же, у девицы выраженная, как говорится, "химия". Про линию Вари обычно пишут в духе "сломали молодое деревце, лишили воли", но с точки зрения нашего времени, где девушки лет до 40 целенаправленно ищут себе Папку/папика, Варя как раз проходит нормальную инициацию, "Дикарка прощается с детством".
В финале пьесы есть реплика: "Знаешь ли, Маруся, мою спальню всё еще детской называют. Каково это, Маруся!"; в фильме Варина детскость подчёркивается нежным розовым платьем с белым воротником и кружевными манжетами, и достаточно тех кадров, где героиня, в поисках которой все с ног сбились, беспечно качается на качелях, среди (прочих) детей... Кризис взросления переживается больно и шумно - с фейерверками, грозой и попыткой утопления, но из омута инфантилизма во взрослую (семейную, в т.ч.) жизнь героиню за шкирку вытянет не Папка - этот только ростановские стишки умеет читать, да растерянно бежать вслед за повозкой, на которой увозят отнятую куколку.
Актёры подобраны идеально - от монументальной маменьки (Р. Маркова) и комичного Зубарева-старшего (С. Никоненко), до нянюшки Мавры (Н. Усатова) и старого Сысоя (Е. Меркурьев).
Варя - непосредственная, очаровательная Дарья Мороз, копия мамы; как же шли ей женственные образы, и как не нравится мне то, что Мороз делает со своей внешностью сейчас...
Папка, Ашметьев - С. Шакуров, здесь - поразительно мягкий, зефирный интеллигент в чеховском смысле, "не мужчина - облако в штанах"; куда Шакуров на время съёмок упрятал своих вечных чертей-в-глазах, не ведаю.
Ашметьева - И. Розанова, показывающая, насколько красива может быть зрелая, умная и волевая женщина; привыкли видеть её блондинкой, а шатенкой ей просто отлично - сразу выделяются глубокие синие глаза.
Боев, холостяк-сосед Ашметьевых, "красна-девка", по собственному шутливому определению, - котище С. Паршин, которого не портит даже смешная завивка по моде эпохи; в пьесе есть намёк на то, что Марья Петровна после отъезда на свою ферму скучать не будет, а в фильме можно показать - с кем именно.
Вершинский, неудачливый жених Вари, метко прозванный ею "птицей" - носатый И. Волков действительно очень похож на птицу-секретаря, и вот его куафюра здорово портит.
Наконец, Мальков - удачливый соперник и промышленник, будущий муж Дикарки - вулканический В. Дегтярь; думаю теперь, памятуя богомоловского Свидригайлова, не упустила ли я то время, когда этот актёр выдавал страстные образы на сцене?..
Стопроцентное попадание - место съёмок: музей-заповедник Щелыково, прекрасно сохранившаяся усадьба собственно Александра Николаевича; по воспоминаниям брата, именно в этом имении писатель придумывал свои пьесы - прямо на рыбалке. Занятно, кстати, что в том же самом музее шесть лет спустя снова встретятся на съёмках Мороз и Усатова - в уже других амплуа...
В каком-то смысле, дом и парк - полноценные герои фильма: попытки навести на такое имение имперско-европейский лоск - хотя бы заменив неблагозвучное народное название Кокуй на Миловиду (барыня предпочитала Бельвю) и превратив лес в ландшафтный парк - очень созвучны с логикой "одомашнивания" дикарок. Что-то сделают с этими рощами мальковы-лопахины?
bk

Шляпа волшебника / Т. Янссон. - М.: Имидж, 1991. - 143 с.

В прошлом году в конце июня замечательно перечитывалось любимое "Опасное лето". В этом, накануне 20-летней годовщины со дня смерти Туве Янссон, неожиданно прекрасно села на голову "Шляпа волшебника"...
Кажется, по хронологии событий, это - самая долгая книга серии: пролог относится, видимо, к ноябрю - традиционному времени, когда муми-тролли впадают в зимнюю спячку; завязка происходит ранней весной, большая часть действия - летом; в финале Туве снова закидывает удочку в осень, "и так надо, потому что без неё не бывает новой весны", - круг замкнулся, Колесо года совершило очередной поворот.
Не все герои и события этой сказки ассоциируются с нашим "здесь и сейчас" (что даёт 100 очков вперёд эскапической функции книги), но некоторые - весьма.
Скажем, буквально вчерашняя ещё тема страшной жары - особенно трогает рекомендация мудрейшей Муми-мамы всей изнывающей детворе сбежать на несколько дней в грот на побережье: "И не показывайтесь мне на глаза, пока опять не станете милыми и хорошими!".
Эпизод мощной грозы - короткое, но яркое описание надвигающейся бури, зарифмованное с внутренним миром главного интроверта-одиночки Муми-дален - Снусмумрика: "Он зажмурился и представил себе, что парит высоко-высоко на гребне тучи-стены. Могучий, проносишься ты над морем в шипении молний...".
Мотив морского приключения (или хотя бы рыбалки), который петербуржцы могут реализовать, даже не имея невесть откуда взявшейся парусной лодки: счастливая близость Финского залива.
Про "большой августовский пир" заикаться рано и вообще боязно, но вот хатифнатты - "безмолвные и серьёзные, с маленькими белыми пустыми лицами", - существа, собирающиеся толпами и бьющиеся при касании током - чем не актуальная метафора?
Со "Шляпой" и собственно шляпой связан также момент, не дававший мне покоя в детстве.
Среди героев этой сказки присутствует Ондатр - зверь, чью нору невольно разрушил Муми-папа в книге "Комета прилетает", и который, как и многие другие персонажи, так и осел в гостеприимном Муми-доме. Краевед Дмитрий Витушкин (на его авторские экскурсии можно записаться в Instagram) обратил внимание на явное сходство - и внешнее, и характерное - Ондатра с... Фридрихом Ницше - и эта логика, в отличие от байки "Карлсон = Герман Геринг", не вызывает у меня вопросов.
Вопросы вызывает эпизод, где Ондатр, устав от событий, "роняющих его достоинство философа" (последней каплей стал упавший вместе с философом гамак), также перемещается было в грот - но именно в гроте Муми-тролль и Снусмумрик на тот момент спрятали шляпу, превращающую всё, что в неё попадает, в нечто совершенно другое. Ондатр по незнанию кладёт в шляпу свои вставные челюсти, и... Что-то происходит! Янссон описывает бурную реакцию персонажа: "Он отчаянно размахивал лапами и нёс несусветицу, никто не понимал, что он хочет сказать. Ясно было одно: то ли он рассердился, то ли испугался, то ли рассердился оттого, что испугался". Грот оказался испещрён непонятными следами и пуст, а "сам Ондатр решительно отказался говорить на эту тему", - интригует писательница, но оставляет лукавое примечание: "Если хочешь знать, во что превратились вставные зубы Ондатра, спроси у мамы. Она знает". Моя лично маменька только руками развела.
Дмитрий в частной беседе предположил: учитывая случаи превращения шляпой вещей и существ в нечто противоположное, а также помня о специфике художественного троллинга у Туве, челюсти Ондатра могли стать чем-то... гм, противоположным.
Ваши идеи?
mc

"Иоланта"

Мариинский театр, 03.06.21

Иногда грех отказываться от внезапно перепавших билетов в Марииночку: последняя опера П.И. Чайковского - "слишком короткая, чтобы заполнить вечер", - позволила успеть прогуляться по вечернему Петербургу, ещё не совсем охваченному футбольными и коронавирусными волнами...
Послушав концертный вариант "Иоланты" 6 лет назад, надеялась на внятную сценическую версию - но именно в адрес художника-постановщика Бориса Кудлички возникло больше всего wtf-реакций.
В каком смысле, к примеру, в оформлении - постоянный акцент на невинно убиенного оленя (или лань)? Проекция эпизода охоты, с кровавыми брызгами, на второй занавес - в прологе; оленьи черепа на стене комнаты Иоланты, целая оленья тушка в одной из сцен, или отделённые оленьи головы на блюдах в руках официантов в финале? Всё это висит - и не выстреливает, не обыгрывается никак. Метафорическое, тонкие намёки для умных-с? Коннотации в духе "...и в лес ягнёнка уволок" вроде бы не подходят сюжету...
Как и логика некоторых костюмов авторства Магдалены Мусял: кожаные, стиля "фэнтези-блокбастер" плащ и перчатка Рене; готическо-эротические, будто из клипов Мэрилина Мэнсона, горничные; смирительная рубашка Иоланты поверх вполне приличного платья; лакшери-стайл Водемона и Робера, будто так и спустившихся в Прованс с Куршевеля на лыжах (sic!), и продолжающих жестикуляцию в духе "дай пятюню, бро!"... Эбн-Хакиа в чалме - и на том спасибо.
Впрочем, если отключить в себе визуала - спектакль вполне удался...
Ирина Чурилова управилась с Иолантой отлично - и выглядела мило, хотя обращённые к ней комплименты Водемона насчёт стройности звучали несколько #сарказм.
Вокальный материал "Иоланты" большей частью рассчитан на певцов-мужчин: четыре мужских монолога идут практически друг за другом, - и здесь состав подобрался недурной.
Внушителен король Рене Станислава Трофимова - одного из лучших басов Мариинского театра: и послушать, и посмотреть на этого шикарного, мощного бородатого дядьку - совершеннейший кайф; вот кого надо снимать в рекламах Теле2, а не 35-летних мальчиков с накладной сединой.
"Два мира", ария мавританского врача Эбн-Хакиа, совершенно загипнотизировала меня и в концертной-то версии, в исполнении Владислава Сулимского. Роман Бурденко справился ничуть не хуже, но оркестр, конечно, мешал; а ведь этот монолог - одно из ключевых мест оперы.
Нежный котик Водемон - приятный, лиричный Сергей Скороходов. Ему очень идут светлые костюмы, видимо, поэтому он в них чаще всего и появляется на сцене; в "Иоланте" костюм ещё и гармонирует с функцией Водемона - проводника "чудного первенца творенья" для слепой Иоланты.
Более опытный в амурных делах дружбан Водемона, Робер, по сути, партия одной арии - широко известной "Матильды". Алексей Марков пел неплохо, но, показалось, так, чтобы побыстрее отделаться.
Очень возможно, что побыстрее отделаться от проходного спектакля "Звёзд белых ночей" желал и Валерий Абисалович, соблаговоливший опоздать всего лишь на 15 минут - как приличная барышня.
ex

Литературный музей "XX век"

Литературный музей "XX век", до реорганизации 2007-го г. известный, как Музей-квартира М.М. Зощенко (не отпускает меня пока эта фигура, видимо) - реальное последнее жильё Михал Михалыча в знаменитом Писательском доме (наб. кан. Грибоедова, 9; музей числится по адресу Малая Конюшенная, 2/4, вход с Чебоксарского пер.), - открылся после реконструкции.
Разумеется, одна из двух экспозиционных комнат квартиры так и осталась нетронутой - как утверждают в музее, ровно в том же виде, и с тем же предметами обстановки (особенно впечатляют картины авторства отца Зощенко), что и была после смерти Зощенко в 1958 г.; всё удалось спасти потому, что - редкий случай - квартира так и не выходила из рук наследников, и уже ими была передана государству.
А вот во второй комнате, бывшей опочивальне жены писателя, где с конца 1980-х гг. размещается литературная выставка, произошли очень удачные, на мой взгляд, изменения. Памятные по визиту 8-летней давности витрины, освещающие важные вехи в биографии Зощенко, теперь зашиты в стены (приятное глазу спокойное сочетание деревянных панелей и тёмной краски), и личные вещи дополнены сенсорными табло у каждого эпизода; планшеты, позволяющие виртуально "потрогать" мемориальную часть экспозиции, также доверчиво предоставляются гостям сразу при входе.
Оконный проём в означенном помещении тоже зашит, это - мультимедийный экран: присаживаясь за письменный стол и нажимая любую клавишу на шайтан-пишущей-машинке, можно увидеть, как по экрану ползут печатные листы со знакомыми текстами...
Технологический апофеоз выставки находится аккурат посреди комнаты, под стендом с большой репродукцией фотопортрета писателя в возрасте (подумалось, кстати, что в роли зрелого Зощенко очень недурно смотрелся бы Борис Смолкин): отлично сохранившаяся снаружи, и изрядно усовершенствованная внутри радиола позволяет послушать "звуки истории" - записи выступлений партийных деятелей (насчёт тов. Жданова не уверена), голоса жены писателя, и единственную запись голоса самого Зощенко, читающего рассказ "Расписка".
Словом, в маленьком музейчике вполне нескучно провести и целый час - но информация, на которой можно залипнуть, на самом деле начинается прямо во дворике бывшего Писательского дома, и продолжается на лестнице (куда теперь вынесли, например, старый металлический стенд с портретами известных жильцов и колоколом), так что некоторые предлагаемые экскурсии проходят и там, а при необходимости (и - достаточной численности гостей) расширяются до всей Малой Конюшенной.
В этом сезоне, однако, у музея будет серьёзный соперник за внимание и деньги праздношатающихся - чортова фан-зона на Конюшенной площади, создающая трудности для перемещения уже сейчас, за два дня до официального начала ада UEFA Euro 2020.
Так что музей несомненно рекомендуется к посещению (в т.ч., с детьми - есть даже специальные интерактивные мероприятия), но скорее во второй половине лета.
ce

Музыка вечерней дороги

Казалось бы: "Лето в стране настало, вереск опять цветёт", - слушай себе "Мельницу", да лови дзэн... Ан нет.
По мотивам полуторамесячного "электричкинга" внезапно собрался очень специфический набор композиций, идеально ложащихся на утомлённые слух и взгляд в те часы, когда закатное солнце светит в спину, а сосны по ходу лениво ползущего пригородного поезда - будто оплавленное золото...
"So sexy le spleen d'un road movie", - мурлыкает, буквально облизывает ухо Милен Фармер, чья "California", полная специально вставленных "нуарных" звуков, типа полицейских сирен, открывает список. "Road movie", конечно, жанр в большей степени автомобильный, но поезда, на мой вкус, представляют собой куда более романтичный способ передвижения; недаром, один из нужных нам треков - "Nights in White Satin", наполовину инструментальный шедевр The Moody Blues, - Тим Бёртон в "Мрачных тенях" (2012) использовал именно поверх кадров с поездом.
Но до ночи ещё надо дожить - и доехать, - а пока наш путь ещё Young & Beautiful - как одноимённая песня, одна из самых известных и удачных, по всем пунктам, работ Ланы Дель Рей, на момент записи - юной, беззаботной и стройной, как то и дело мелькающие в окне берёзки.
Следующая остановка - аудитория постарше и проблемы посерьёзнее: Крис Айзек и "Wicked Game" - горько-сладкая и тягучая, как ликёр, песня о ситуации, когда голова ясно понимает, что вот сюда влюбляться точно не надо, а сердце чувствует: всё, пиши пропало... "Just like, just like, just like I scarred you", - развивает тему дальше умудрённый опытом и убелённый импозантными сединами Роберт Плант, по-прежнему неотразимо вкрадчивый и интуитивно опасный, - "Carry Fire", одним словом.
В Лисьем Носу рельсы делают ощутимый поворот, и мы повышаем градус: "Fire on the Floor" Бэт Харт, неизвестным науке способом умудряющейся до сих пор жить и сублимировать маниакально-депрессивный психоз, алкогольные, наркотические и любовные зависимости в роскошные, драматично-контральтовые блюзы.
После пожаров остаётся пепел - и вот они, "Ночи в белом атласе", почему-то дополнительно ассоциирующиеся у меня с нашими белыми ночами... Но пока на улице всё же темнеет, а в электричке включают лампы; самое время для "After Dark" "Tito & Tarantula", благо социальных упырей в общественном транспорте тоже встречается немало.
В "Лахте" поезд стоит так долго, пропуская встречный, что можно успеть пофилософствовать под "House of Cards" относительно недавних "Scorpions", уже лет пятнадцать качественно сравнимых с хорошим виски, - и начать подниматься по партитуре "Stairway to Heaven" аккурат к моменту, когда впереди вырастает Лахта-центр; пассажиры восторженно снимают "кукурузину" на гаджеты - "Ooh, it makes me wonder", - ехидничает в наушниках Плант образца 1970-х гг.
Скоро выходить, пора стряхивать дорожный анабиоз. Удачный был день или не очень - всё одно, "Souviens toi du jour..." той же Милен, под которую легко пробежать оставшиеся 3 км до дома.
Колыбельная на сон грядущий - "Sleep, sugar" "Poets Of The Fall", невесомые фортепианные капельки, будто вода, остающаяся на лице после умывания.
Доброй ночи, хорошего нового дня - и нового плейлиста.
cff

Кафе "Оранжерея"

Что можно сделать, если вчера был День города, а сегодня образовался большой перерыв между лекциями? Сводить себя в "Оранжерею" - кафе, прячущееся на территории Музея-усадьбы Г.Р. Державина (Наб. Фонтанки, д. 118).
Само здание - натурально, оранжерея: новодел в стиле "типа нео-классицизм", "бедненько, но чистенько". Помещение разделено на два небольших зала: Соломенный бар на 20 мест - внизу (там же делают заказы и расплачиваются); двухэтажный Мраморный зал (45 мест) с собственно цветами занимает основные метры - и неизменно оказывается объектом основного интереса публики.
Высота потолков в зале, в общем, достойная "Attalea princeps" В.М. Гаршина, хотя растений как раз немного, и они не столь уж экзотичны; гипсокартонная копия Венеры Каллипиги, а также другой, неопознаваемой древнеримской гречанки; выигрышный вид на БГТУ Военмех им. Д.Ф. Устинова Усадебный/Польский садик, вход в который, кстати, за отдельную плату.
Интерьер предельно скромный: стеклянные столики, местами - подбитые особо рьяными посетителями; светлый цвет классических венских стульев удачно гармонирует с деревянными перилами; из-за стеклянного потолка и обилия шумных кондиционеров одновременно и жарко, и дует.
Wi Fi нет, в неплохо отремонтированном WC - типичная ошибка общественных едален: мусорная корзина с ножной педалью, стоящая позади унитаза.
Меню - во всяком случае, сейчас - скудное: немного приличного кофе, немного вкусных десертов ("Лаванду и смородину" могу рекомендовать).
Музыка приятная: ненавязчиво-джазовые обработки популярных композиций, от "Wicked Game" Криса Айзека и "Skyfall" Адель до "Smoke On the Water" Deep Purple; звучит негромко.
Ценник, для Центра, очень умеренный.
Вследствие этого, видимо, "Оранжерея" вынуждена искать дополнительные способы заработка типа платы за право профессиональной съёмки внутри помещения. И логика в этом есть: ради "фотачек", в основном, и набегает в кафе прошаренная хипстота; запечатленная в солнечный день игра света и тени завораживает и гарантирует "лайки" даже от контент-снобов в Instagram.

pl

День города, День библиотек

Говорят, разлука укрепляет чувства...
Возможны варианты, но в случае с Петербургом это верно на все 100%: полутора месяцев пригородной работы - и, как следствие, выпадения из жизни на такой же срок, - хватило, чтобы вымотанность, хронический недосып и тоска по возможности вернуться домой пешком через Петроградку возобладали.
С днём рождения, родной и любимый город! Я скоро вернусь.
С Днём библиотек уважаемых коллег! Простите, что ухожу.
bk

Библиошторм, библиоштурм

"Гроза начнётся... – арестант повернулся, прищурился на солнце, – ...позже, к вечеру": минувший 130-й день рождения М.А. Булгакова, по поводу которого только вчера в сестрорецкой Центральной библиотеке им. М.М. Зощенко сделали выставку-витрину (реквизит - фигурка чёрного кота, обожжённые листочки и сушёные розы - наличествует), Петербург нынче отметил шикарной майской грозой с полным набором апокалиптических спецэффектов.
Попыталась было схитрить и предельно сократить путь возвращения с пригородной работы, но судьбу не обманешь: тьма, пришедшая с Балтийского моря, накрыла неизвестный прокуратору город, и хляби небесные разверзлись аккурат за минуты до нужной остановки...
Впечатления, безусловно, достойны поэтического текста, а пока, в преддверии Общероссийского Дня библиотек, помимо означенной выставки в том же здании можно полюбопытствовать две другие: 4 стеллажа на тему Дня славянской письменности и культуры, и ещё одну витрину - в честь 65-летнего юбилея Г.Ш. Чхартишвили, более известного, как Борис Акунин (Анатолий Брусникин, Анна Борисова, Анна Федоренко, Элла Кацнельбоген... и иже с ними).
А также - подумать над дискуссионным вопросом: допустимо ли специалисту в целях популяризации чтения среди потенциальных клиентов использовать книгу в первую очередь как эстетический фетиш-объект (библио-интерьер, библио-look...) - или это автоматически снижает культурный статус конкретного учреждения и профессии в целом?