bk

Золотой ключик, или... / А. Толстой; худож. А. Кошкин. - М. : Серафим и София, 2008. - 208 с.: ил.

Праздники закончились, но для подарков любимым людям необязательно нужен повод - а одним из лучших подарков, к счастью, до сих пор остаётся традиционная бумажная книга.
Продолжая тему детских книг с недооценённым взрослым потенциалом, хочу обратиться к "Золотому ключику" - истории, широко известной в России как по толстовскому тексту, так и по кино- и аудиовоплощениям - комбинированному фильму А. Птушко (1939), культовому игровому фильму Л. Нечаева (1975) или радиоспектаклю (1962; слушать онлайн/скачать mp3) - инсценировке Н. Сац, для Центрального детского театра (сейчас - РАМТ) которой сам Толстой в 1936 г. и написал пьесу, с некоторыми изменениями текста и характерным просоветским финалом; именно по пьесе, не по книге, был снят фильм Птушко.
Хотя писатель определил жанр своего "франкенштейна", как "роман для детей и взрослых", в массовом сознании современного читателя/зрителя/слушателя прочно закрепилась "детская" коннотация "Буратино", и похоже, уже только искушённый взрослый может найти в приключениях деревянного человечка массу, как сейчас говорят, "пасхалок".
Литературная работа над переводом-подстрочником морализаторской католической сказки К. Коллоди была для Толстого, отдыхавшего от "Хождений по мукам" и перенесённого инфаркта, своего рода графотерапией - и "Остапа несло": о спрятанных в толстовском тексте отсылках, аллюзиях, и откровенных, мгновенно опознанных сразу после выхода книги, шаржах на литературно-театральных деятелей Серебряного века (М. Горького, А. Блока, А. Белого, В. Мейерхольда и др.) одним из первых написал М. Петровский, а современные буратиноведы, вторя Петровскому или споря с ним, вовсю говорят о трикстерской природе главного героя сказки; природа эта, будучи порождением Хаоса, к слову, настолько близка и понятна неуёмной русской душе (в отличие от оригинального Пиноккио, ставшего живым, правильным, хорошим - и скучным мальчиком), что едва ли Буратино ждёт забвение - а значит, "роман для детей и взрослых" ещё неоднократно, как минимум, переиздадут.
В век повальной цифровизации, когда бумажная книга, "как и было сказано", становится арт- или даже фетиш-объектом, весь цимес и маркетинг - в оформлении. "Золотой ключик" успешно иллюстрировали многие советские художники: Б. Малаховский (1935), А. Каневский (1943), А. Кокорин (1977); у меня лично была в детстве книжка с акварельными рисунками Л. Владимирского (1956) - действительно, очень добрыми и человечески-тёплыми: черты Буратино, к примеру, Владимирский срисовал с пятилетней дочки.
Нисколько не умаляя художественной ценности перечисленных вариантов, считаю, однако, именно иллюстрации А. Кошкина (1981) - театрально-вычурные и где-то даже мрачноватые, декадентские, содержащие, в свою очередь, аллюзии на творчество Босха, Брейгеля, прерафаэлитов, - идеальными для раскрытия богатого интертекста сказки Толстого и формирования у читателя (любого возраста) истинно буратиновского любопытства к истории литературы и культуры, как родной страны, так и Европы, мира: недаром работа Кошкина получила бронзовую награду на международной выставке книжного искусства IBA в Лейпциге (1982).
"Золотой ключик" с иллюстрациями Кошкина, переизданный в московском издательстве "Серафим и София" (2008), я впервые увидела на тематической лекции потрясающей Станиславы Смагиной, историка, психолога и директора петербургского музея смеха "Трикстер", - влюбилась и в лектора, и в книгу, и при оказии завела последнюю в домашней библиотеке.
Килограммовая книжища "Серафима и Софии" - добротное подарочное издание: увеличенный формат (210х265мм) твёрдая обложка с выборочным лаком, матовая бумага; иллюстрации и внутри текста, и на отдельных страницах, и даже на целых разворотах; художественно оформлены форзацы, авантитул и титульный лист, нумерация страниц, заголовки глав и оглавление (дизайнер-оформитель - Е. Новосёлова); пятитысячный тираж отпечатан, по любопытному совпадению, в Италии.
Текст Толстого даётся без сокращений - и дополняется вступительной статьёй д-ра ист. наук Л. Звонарёвой, кратко рассказывающей, в том числе, об эволюции иллюстраций к сказке. Воспроизведены также посвящение Л. И. Толстой и авторское предисловие, в котором писатель врёт лукавит насчёт истории своего знакомства с оригинальным произведением. А вот авторское определение жанра, о котором неоднократно сказано выше, сохранено только в статье: под выходными данными литературно-художественного издания значится "Для младшего школьного возраста", и, как можно понять, я решительно против такой дискриминации.
ce

Новогодний концерт Венского филармонического оркестра

Для человека с "совиными" биоритмами, ленивое утро вообще - святое, но 1-го января нас в кои-то веки могут понять и "жаворонки": "диванно-халатный" режим, кофе с домашним тортиком, традиционный Новогодний концерт Wiener Philharmoniker... что может быть блаженнее?
Этот концерт, конечно, получился особенным: в силу очевидных причин, в Золотом зале Wiener Musikverein, украшенном руками венских флористов, кроме оркестра, дирижёра и технического персонала, не было никого... Тем самым, возможно, у музыкантов невольно создавалось ощущение некой генеральной репетиции - но не замер ли сейчас, работая вполсилы, весь мир в ожидании начала нормальной жизни?..
За дирижёрский пульт встал 79-летний Риккардо Мути - сдержанный и даже немного суровый лицом, но удивительно подвижный телом; это 6-й Новогодний концерт Мути, продолжающий более чем 50-летнее сотрудничество дирижёра с Венским филармоническим, а в 2001-м г. музыкант был удостоен Золотой медали Николаи - награды за особые заслуги перед оркестром.
Программа Новогоднего концерта делает упор на наследии семейства Штраусов, но включает в себя и вещи других композиторов. Так, этот концерт начался с марша "Fatinitza" Ф. фон Зуппе, и только вторым номером закружился вальс "Schallwellen" (op. 148) И. Штрауса-мл., сопровождаемый кадрами из Technisches Museum Wien, где музыкальные инструменты в витринах, кажется, живут собственной жизнью.
Далее последовала закуска - польки Штраусов: созданная для русских сезонов в Павловске полька "Niko" (op. 228) И. Штрауса-мл. и быстрая полька Й. Штрауса "Ohne Sorgen" (op. 271) - с внезапными бодрыми хохоташечками музыкантов в качестве дополнительного звукового эффекта.
Штраус-перебивочка перед антрактом: два Карла, Целлер - медленный лиричный вальс "Grubenlichter", и Миллёкер - галопчик "In Saus und Braus".
Ожидаемое, с нетерпением, блюдо телезрителя - фильм-антракт между отделениями концерта. В этом году фильм был посвящён австрийской провинции Бургенланд, празднующей день рождения и исторически связанной с Ференцем Листом и Йозефом Гайдном (спойлер музыкальной составляющей). Сквозной сюжет фильма - актёр, изображающий фотографа межвоенного периода, который катается по Бургенланду на чумовом ретро-авто и якобы снимает хронику, в которую попадают и музыканты Венского Филармонического, возникающие, "во всём концертном" и с инструментами, на фоне уютнейших сельских пейзажей (белые ослики!..), среди игрушечных домиков городка Айзенштадт, в залах дворца Эстерхази и замка Локенхаус (игра при факелах!)...
Великий Google, вопрошённый об изумительной Церкви Гайдна в Айзенштадте, называемой ещё, ввиду архитектурных особенностей, церковью горы Голгофы, выдал поистине булгаковскую историю, а во втором отделении "булгаковская тема" в какой-то мере продолжилась - прозвучала полька Й. Штрауса "Маргарита" (op. 244), в ходе которой три солистки Wiener Staatsballett, одетые в роскошно-порочном стиле 20-30-х (включая танго-туфельки и любимую причёску Ренаты Литвиновой, т.н. "холодную волну"), делили одного, уже слегка приподраздетого юношу; фон - венский музей авангарда.
Увертюра к оперетте Ф. фон Зуппе "Поэт и крестьянин", вальс К. Комзака "Баденские девушки" (не того Бадена; их, оказывается, вообще три...) и "Венецианский галоп" (op. 74) И. Штрауса-ст. обошлись без визуализации, а вот "Весенние голоса" (op. 410) И. Штрауса-мл. были олицетворены юношами во фраках и девушками в уже вполне классических бальных нарядах и на пуантах, под стать интерьерам и парку - кажется, дворца Лихтенштейнов на Фюрстенгассе.
После нас порадовали 4 произведения И. Штрауса-мл. подряд: польки "New Melodies Quadrille" (op. 254) и "In the Krapfenwaldl" (op. 336), она же, в девичестве - "В Павловском лесу": после окончания русского контракта композитор ничтоже сумняшеся переназвал польку, украшенную имитацией птичьего голоса на специальном духовом инструменте, - ткскзть, не продаётся вдохновенье, но можно же "ку-ку" продать.
Напоследок, быстрая полька "Tempestuous in Love and Dance" (op. 393), "Императорский вальс" (op. 437) - сопровождаемый интерьерами Хофбурга, музея Сисси, Серебряной палаты, - и, разумеется, неизменные "бисы", среди которых - традиционные вальс "На прекрасном голубом Дунае" (op. 314) И. Штрауса-мл. и "Марш Радецкого" (op. 228) И. Штрауса-ст.: в этом году, впервые за 60 с лишним лет, без управляемых дирижёром зрительских аплодисментов.
Но zoom-тренд добрался и до Новогоднего концерта - музыканты всё-таки услышали благодарность аудитории со всего мира с помощью динамиков, а зрители даже увидели лица друг друга (фото, заранее загруженные в регистрационную форму на сайте концерта) на экранах компьютеров и телевизоров.
Также - впервые на моей памяти, т.е. за последние 7-8 лет, как минимум - слово взял первый скрипач, член правления этого удивительного оркестра, всякий раз самостоятельно выбирающего себе дирижёра: музыканты, сказал скрипач, в этот раз особенно - послы музыки, дающей надежду; озвучил он и популярный хештэг многих публичных обращений нынешнего праздника - пожелание Happy & Healthy New Year, к которому нельзя не присоединиться.
С первым днём и концертом года!
t

Текущее:

Кажется, 2020-й особенно ярко показал, как быстро обесцениваются иногда блага и достижения, за которыми мы весь год гоняемся, в том числе, ради пресловутых "итогов"; насколько важны на самом деле привычные до незаметности вещи и простые радости: когда родные и близкие, хоть по крови, хоть по духу, дорогие и любимые люди - живы, здоровы и, по возможности и желанию, рядом.
Тихого Нового года, "покоя сердце просит" втрое больше обычного - и счастье, если получится именно такой праздник.
Спасибо всем, кто читает эту запись - с Наступающим! Будем... для начала, просто будем.
ce

Музыка Рождества

Неоязычники и виккане сегодня празднуют Йоль - день зимнего солнцестояния, поворот Колеса года к лету; у западных христиан на красном оленьем носу Рождество; рукой, в общем-то, подать и до Нового года, и до православного Рождества, Святок, - а там уже и Старый Новый год, и Крещение Господне...
У человека же, формально крещёного, но - невоцерковленного и абсолютно светского, который не может назвать себя верующим, и Йольтад, и Адвент, и весь период с начала декабря до середины января сливается в некое единое время сказочного околоновогодья, когда в чудеса любого происхождения хочется верить больше обычного, выбирать или мастерить подарки для любимых людей особенно в радость, а процессы наполнения, утепления и украшения дома действительно сакрализируются.
Такая ритуальность, конечно, требует определённой звуковой составляющей - отличной от прочей "музыки зимы".
Но бодрое советское и постсоветское новогоднее - немного не то, а сладкоголосые западные "оккупанты" Фрэнк Синатра ("Jingle Bells", "Let it Snow"), Элвис Пресли ("White Christmass") и Джордж Майкл ("Last Christmass") оказываются хороши скорее в общественных местах - там, где лёгкость и ненавязчивость поп-музыки (а перечисленные г-да тянут и на ретро - включая уже и Майкла) призвана самортизировать стресс от превышения фонового шума и коммуникационного "потолка".
В случае, когда "околоновогодний ритуал" касается домашних дел, лучшее, на мой вкус, музыкальное сопровождение - рождественские гимны в плюс-минус современной обработке: камерно, но - торжественно.
И здесь, мне кажется, практически идеальны "Blackmore’s Night" (с 1997 г.) - фолк-рок-детище Ричи Блэкмора, которого после многих лет хард-рока потянуло в "менестрельщину", и - к молодой певице и модели Кэндис Найт... Сейчас супруги, несмотря на 26-летнюю разницу в возрасте, воспитывают уже двоих детей, не прекращая, к счастью, совместного творчества: в следующем году должен выйти альбом "Nature's Light", 11-й в дискографии группы.
В 2006-м у "блэкморов" вышла тематическая пластинка "Winter Carols": наряжать под неё ёлочку и готовить праздничное угощение - истинное удовольствие. Но, в общем-то, любой диск этого коллектива, мелодично сочетающего ренессансные темы и аутентичные инструменты с поп- и рок-мотивами, представляет собой secret voyage, полный castles, dreams и fires at midnight... Что ещё нужно под конец года, когда самые нужные и правильные чувства и ощущения - уют, покой, умиротворение, завершённость, надежда и готовность встречать новое?
Но любимейшая моя рождественская песня - "Тихая ночь", созданная в 1816-1818 гг. Й. Мором (текст) и Ф. Грубером (музыка), - почему-то больше всего нравится мне в исполнении Сары Брайтман ("Silent Night", альбом "A Winter Symphony", 2008): к примеру, экс-метал-дива Тарья Турунен в "Jouluyö, juhlayö" (финская версия текста; альбом "Henkäys Ikuisuudesta", 2006) очень некрасиво, на мой слух, вибрирует, а вот нежное брайтмановское пиано - то, что надо: колыбельная новорожденного мира, дослушать - и задуть свечу на подоконнике, и - спать, спать...
Пусть в этот Новый год закрыты кафе, театры и концертные залы: создать настроение себе и своим близким - не такое уж сложное чудо.
Что слушаете в эти дни?
bt

Фестиваль "Dance open": "Танцпол"

Балет Москва на сцене Балтдома, 14.12.20

Героически продираясь сквозь антикоронавирусные ограничения, фестиваль балета Dance Open аккурат перед началом выстраданного offline-сезона налетел на требование сократить заполненность зала до убыточных 25%, а также дать от ворот поворот зрителям младше 16-ти и старше 65-ти лет. Сочувствуя непрерывной головной боли организаторов, всё же не могу не отметить: зрительское недовольство по поводу криво аннулированных билетов можно было и читать в соцсетях, и наблюдать лично в холле Балтдома; поспособствовало ли сохранению любимого "интровертского" места (25-й ряд партера, 1-е кресло, в радиусе 1,5 м не было никого) личное письмо на сайт фестиваля - не ведаю, но в театр меня пустили.
Не питая иллюзий относительно "огонь-программы", выбрала из неё спектакль неизвестной мне труппы театра "Балет Москва" - и уже известного, в лучшем смысле, хореографа-постановщика Й. Вербрюггена.
Балет-марафон "Танцпол", начинаясь с открытой сцены, на которой разминаются танцовщики, и продолжаясь всего час, отсылает и к художественной драме С. Поллака "Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?" (They Shoot Horses, Don’t They?, 1969), и реальным танцевальным марафонам в США эпохи Великой депрессии, когда нищие люди от отчаяния готовы были сутками и даже месяцами буквально жить и умирать на танцполе ради сомнительного заработка и такой же сомнительной славы. Премьера балета, созданного Вербрюггеном специально для московской труппы, состоялась в прошлом году; в нынешнем, по понятным причинам, усмешка истории выглядит ещё неприятнее, но сам хореограф настаивает на широте смыслов: вся жизнь - это танец, движение, до самой смерти.
С воплощённой Смертью здесь, к счастью, никто не танцует - это было бы банально, - но её призрак в каком-то смысле находится на сцене постоянно: в руках распорядителя с самого начала - пресловутый револьвер; в "меловом" контуре фигуры на полу то и дело оказывается чьё-то тело...
Рассматривая взаимоотношения людей друг с другом и с самой жизнью сквозь танцевальную призму, хореограф легко соединяет классический бальный танец, классический балет и контемпорари; заодно даёт артистам возможность показать свои способности и на пуантах, и на каблуках, и даже на роликовых коньках.
Последние два пункта, кстати, в одном из самых эффектных номеров марафона реализованы одновременно: на сцене - три пары, у барышень одна нога - в туфельке на каблуке, а вторая - в роликовом коньке, стилизованном под ретро; хореография номера строится на контрасте движений разнообутых ног, а юмор - на выбивающейся из синхронизации паре, в которой у барышни туфелька и ролик перепутаны...
Из других запомнившихся номеров: 9 пар, освещённых каким-то мертвенным светом, кружатся под жутковатый "техно-вальс" Стефана Левина; номер, буквально вытащенный на себе - за ползущим по сцене артистом выезжает площадка с 4-мя микрофонными стойками и стулом; мужской стриптиз у этих стоек, в процессе которого один из танцоров то ли кончил, то ли кончился; номер трёх девиц, одетых в чёрные платья "с бахромой" и чёрные туфельки; этакие "Ромео и Джульетта", сначала долго отдираемые друг от друга массовкой, а потом уложенные и торжественно накрытые белыми простынями, рядом с которыми выставлены номерки участников марафона - в качестве надгробий...
Словом, юмор в спектакле скорее чёрный, - а вот костюмы решены в чёрно-белой гамме и намёках на ретро (включая узенькие галстучки 1920-х гг. и упомянутую "бахрому"); монохромность сценографического же оформления обретает краску в финале: из-под белых задника и кулис на чёрный пол вываливается золотой "дождик" - будто сцена тоже оказывается в ретро-платье.
Световые надписи, периодически возникающие на перевёрнутой усечённой пирамиде табло под потолком - "dreams", "look", "fight", "tonight" - ближе к финалу неожиданно озвучиваются самими танцовщиками: импровизированный квартет из солиста и трёх бэк-вокалисток (тех самых барышень в платьях и туфельках) несколько минут скандирует эти и другие слова в ритме, очень напоминающем старенькую поп-композицию "Sweet Harmony" британской группы "The Beloved", но (псевдо)вокальная вставка быстро заканчивается, и артисты продолжают динамично двигаться - будто стремятся успеть символически натанцеваться вусмерть перед обещанным новогодним локдауном.
Успели ли мы: находиться, насмотреться, наслушаться?..
pr

От Бунина - к Булгакову и обратно

Продолжая литературоведческое чествование Ивана Алексеевича, неожиданно попала в программу онлайн-чтений "Русские поэты - лауреаты Нобелевской премии. Иван Бунин. Борис Пастернак. Иосиф Бродский": zoom-мероприятие, организованное Поэтическим клубом Президентской библиотеки им. Б. Н. Ельцина (при участии Союза русских обществ в Швеции), успешно прошло 11 декабря; в этот раз, от греха, записала 7-минутное выступление заранее.
А вчера, 13 декабря, пополнила перечень лекций, подготовленных для общедоступного культурно-образовательного проекта Центральной библиотеки им. М. М. Зощенко, встречей "Никогда не сдёргивайте абажур с лампы!": тема дома в творчестве М. А. Булгакова", тезисы к которой оформились больше года назад, но именно в предновогоднее время тема дома представляется особенно актуальной.
И похоже, совпадение неслучайное: у Бунина и Булгакова больше общего, чем кажется на первый взгляд, - и это, потенциально, тема для нового исследования, а пока см., например, статью О. В. Чупковой "И. А. Бунин и М. А. Булгаков: проблема одиночества в творчестве" в сборнике.
cin

Последняя любовь на Земле = Perfect Sence / Д. Маккензи. - 2011. - 92 мин.

В 2011-м году, практически одновременно с "пророческим", как его теперь называют, фильмом-катастрофой "Заражение" (Contagion; реж. С. Содерберг), вышла картина Д. Маккензи "Идеальное чувство", получившая в российском прокате крайне неудачный "мыльный" заголовок "Последняя любовь на Земле".
В мировом (как минимум, британском) прокате, впрочем, фильм тоже оказался далёк от идеальности в смысле кассовых сборов, но среди приверженцев арт-хауса кино таки нашло своих поклонников: рейтинг "Чувства" на IMDb - 7,1. Возможно, в свете последних событий эта цифра подрастёт ещё - до фильма помаленьку добирается звереющая от карантинов массовая публика, уже посмотревшая и "Заражение", и, частью, лично столкнувшаяся с теми симптомами, с которых начинается сюжет "Чувства"...
Примечательно, что Маккензи делает акцент не на пугающем медицинском документализме (несмотря на то, что главная героиня - эпидемиолог), а именно на эмоционально-чувственном и философско-экзистенциальном пластах повествования: природа внезапной пандемии, в ходе которой у людей на всех континентах один за другим отказывают органы чувств, не объясняется; каждой потере предшествует всплеск эмоций, вроде бы прямо не связанных с заболевшим органом: перед тем, как лишиться обоняния, например, человек испытывает острейший приступ тоски, перед потерей вкуса - страх и компульсивный голод, перед потерей слуха (композитор, кстати, Макс Рихтер) - дикую вспышку гнева и т.д.
Драматический контраст, в общем, строится на том, что люди не могут (медицинская помощь, социальная защита, чувственные удовольствия, личные привязанности) - и что могут (тот же список, от которого к финалу остаётся только последний пункт) дать друг другу, пока не закончится собственно жизнь человеческая.
При довольно большой массовке и использовании скрытых уличных съёмок, позволяющих метафорически задействовать всю планету, основной актёрский ансамбль очень невелик - из второстепенных ролей можно выделить вкусно циничного начальника главной героини в исполнении Станниса Баратеона С. Диллейна.
Но фокус, конечно, на двух героях, которые, будучи изначально контрзависимыми невротиками, пытаются строить отношения в разрушающемся привычном мире - с упорством детей, неумело обращающихся с кубиками.
Эван (Юэн) Макгрегор, уже имевший опыт совместной работы с Маккензи ("Молодой Адам", 2003), вполне уверенно держится в роли Майкла - эгоистичного, талантливого шеф-повара, "проводника в мир гедонизма", - и хорошо выглядит в кадре - как домашнем, камерном, требующем обнажёнки, в которой Макгрегор тоже не новичок (тот же "Адам" или "Бархатная золотая жила", 1998), так и кадре, снятом на фоне тусклого осенне-зимнего Глазго в родной актёру Шотландии.
Еве Грин в роли Сьюзен вроде бы даже дали достаточно сцен, в которых можно играть не "только грудью", но все эти страшные глаза, скорбные бровки и тонкие руки опять не "Трещины", не "Трещины"...
Финал одновременно обнадёживающе открыт и беспросветно чёрен - во всех смыслах слова: у потерявших обоняние, вкус, слух и зрение людей остаётся только любовь - идеальное чувство, - и осязание, как последняя возможность его выразить - "хотеть касаться", практически по Станиславскому.
Но остаются и вопросы: что будет, если пропадёт и осязание тоже, и можно ли, по логике режиссёра, считать идеальным чувством любовь невзаимную и никак не реализованную, например? Или взаимную, но - неромантического характера?
Последнее, видимо, скорее да: насчёт ужаса абсолютной эмоциональной бесчувственности в мировой культуре уже успел высказаться один британец; фильм Маккензи не оставляет настолько тяжёлого впечатления, как та же экранизация Б. Шоу, но определённо заставляет задуматься, а иногда и - развить и дополнить идею.
Ну и уходящий год, безусловно, воспринимается, как изрядно запоздавшая актуализация - не дай Бог, конечно, дословная.
ce

Музыка зимы

Ноябрь - по крайней мере, последняя его четверть, - время неумолимого перехода к зиме. В наших широтах это отражается и на погоде, и на самочувствии-настроении - промозглый холод, хмарь, осадки, белые ходоки, чувство постоянной обессиленности и иллюзия абсолютной, бесконечной безнадёги. Велик соблазн спрятаться в бытовой, социальный и психологический кокон до самой весны, но позволять себе такой эскапизм нельзя даже теперь, "когда это стало мейнстримом": мозг должен работать, строить новые нейронные связи; тело - двигаться, а не обрастать жирком; душа - жить, а не выживать.
И лёгкий, франкомурлыкающий поп-допинг, к примеру, здесь уже не спасает - организму требуется раздражитель посильнее, пожёстче... Да, я имею в виду "тяжёлые металлы", и мой стаж в этом смысле - те же 15-16 лет.
Но тяжеляк тяжеляку - рознь: сейчас уже понятно, насколько классическая музыкальная база влияет на подсознательный выбор любимцев из представителей рок/метал-жанров...Collapse )
Список, разумеется, далеко не полный, и музыка такого рода - очень, очень на любителя. Но если речь о песнях, которые "строить и жить помогают" - я в первую очередь вспомню про перечисленные: именно эти ритмы провоцируют выброс адреналина в кровь - весёлую и полезную злость, кураж, позволяющий держаться и побеждать в тёмную и холодную половину года.
А что вы думаете о "тяжёлой" музыке, и о людях, которые её любят?
pr

И.А. Бунин: к 150-летию со дня рождения

"Ковидоносный" год, к счастью, не сильно испортил знаковую для национальной литературы дату: 22 октября исполнилось 150 лет со дня рождения И.А. Бунина, "последнего классика" и первого Нобелевского лауреата среди русских писателей, нашего, с коллегами-буниноведами, всего.
Пока "вторая волна" набирала силу, даже успели состояться в отчасти очной форме международные научные конференции: двухдневная - в Доме русского зарубежья им. А.И. Солженицына, четырёхдневная - в ИМЛИ им. А.М. Горького РАН; в обоих случаях, надеемся, будут выложены видео докладов (среди которых есть и мой - правда, качество zoom-связи оставило желать много лучшего), - постконференционный же "кирпич" в духе сборника 2018-го г., разумеется, выйдет точно.
М.Д. Шраер, автор интереснейшего исследования о соперничестве Бунина и В.В. Набокова и тематически близкого доклада в ДРЗ, провёл не менее захватывающее анкетирование среди литературоведов; готова подписаться под восприятием Т.В. Марченко: "Помню, кто-то из коллег меня спросил, все ли рассказы из книги «Темные аллеи» я собираюсь интерпретировать. Да ведь от меня тут ничего не зависит. Вдруг: у книжных стеллажей в библиотеке, по дороге к метро внезапно приходит мысль, скорее — озарение; хватаешься за текст, проверяешь, ищешь подтверждения в источниках — и вдруг получается что-то увидеть и сказать, еще никем не замеченное и не высказанное..."
Евгений Рудольфович, дорогой научный руководитель, автор как минимум недавней монографии, также принявший самое активное участие и в обеих конференциях, и в анкетировании, дал два замечательных "бунинских" интервью "Эху Москвы".
Наконец, в минувшее воскресенье удалось приобщить к знаменательному событию и обывателей - постоянных читателей Центральной библиотеки им. М.М. Зощенко в Сестрорецке: в обзорной лекции "Певец осени, грусти и дворянских гнёзд..." постаралась выдержать баланс между биографическим и текстологическим, делая скидку на специфику аудитории и ограниченное время...
В целом, мне кажется, праздник всё-таки получился, несмотря ни на что. С юбилеем нас, господа буниноведы, будем здоровы и работоспособны!